Золотая Орда, казаки и казахи
- Подробности
- 1436
- 03.07.2026
- Мурат УАЛИ, специально для «Новой-Казахстан», коллажи автора
Президент Токаев сделал заявление об историческом наследстве от Улуса Джучи. Это поставило точку в идеологических спорах, и республика, как Казак ели, на официальном уровне обрела золотоордынскую наследственность
Улус Джучи или Дешти Кипчак, или Золотая Орда простиралась по степным просторам с востока на запад до тех пределов, куда достигали копыта ордынских коней. Географически – от Алтая до Дуная, политически – от Казакского ханства до Польско-Литовской унии, этнически – от тюркских казаков до славянских. Впоследствии у северного соседа система власти считалась золотоордынским наследством, а южные республики – наследниками «мудрой ленинской национальной политики».
Историческая наследственность
В двух постсоветских странах старались лишний раз не ворошить средневековое прошлое. Путину для поднятия с колен и возрождения имперского духа не нужны реминисценции о вассалитете Московского княжества. Назарбаеву, считавшему себя «Елбасы», тоже были ни к чему напоминания о нынешней зависимости от бывшего вассала. Сюзерена даже подыграл и сказал, что казахская государственность началась с него.
Тем временем, при неизбежных процессах осознания исторической преемственности, в Узбекистане место Ленина и большевиков занял Амир Темур и империя Тимуридов; в Таджикистане – Исмаил Самани и империя Саманидов; в Кыргызстане – Кыргызский каганат и эпоха кыргызского великодержавия; в Украине – Киевская Русь и запорожские козаки. В этой очередности восстановления исторической субъектности, как обычно, последним стал Казахстан. Президент Токаев, наконец, вслед за казахскими писателями и историками, сделал заявление об историческом наследстве от Улуса Джучи. Это поставило точку в идеологических спорах, и республика, как Казак ели, на официальном уровне обрела свою долгожданную золотоордынскую наследственность.
В этом контексте фонетическое совпадение имени народов Казахстана и Украины, удалённых друг от друга и по географиии, и по религии, и по языку, всегда вызывало и вызывает вопросы и споры. Исторические источники не всегда дают ясные и исчерпывающие ответы. Белых пятен в степной истории не меньше, чем чёрных дыр в астрономии. Попробуем заполнить их логикой и здравым смыслом.
Кипчако-латинский словарь «Codex Cumanicus» XIII века переводит слово «казак» –свободный. Другие редкие письменные упоминания говорят о казаках, как, вооруженных всадниках, сопровождающих золотоордынских баскаков при сборе дани или страже, несущей караульную службу. Видимо, узкий начальный смысл слова «казак», как свободный и независимый всадник, был перенесён на сезонные вооруженные отряды, в которые собирались холостяки. Постепенно этот отхожий промысел военной службы расширялся полицейскими и пограничными функциями, и бесшабашные молодцы полностью посвящали себя «казакованию» на пограничных территориях. Сначала возникла прослойка служивых, а затем и сословие казаков. При этом на всей территории степной империи от Алтая до Дуная не существовало принципиальной разницы в организации военного дела, в вооружении, в одежде, в языке, о чём свидетельствуют тюркские слова и фамилии, музыкальные инструменты и топонимика в современной Украине.
Различия на востоке и западе Золотой Орды (ЗО) начали возникать на закате империи в XV веке. Ослабление центральной власти и соперничество джучидов, образование новых орд и их войны или военные союзы с разными соседями способствовали появлению локальных надстроек на общем фундаменте воинских традиций и степного образа жизни. В этих условиях расцвет степной вольницы и превращение социального термина «казак» в этнический закономерно и не вызывает сомнений.
Окунёмся в ту эпоху заката империи и представим себя на берегах Едиля в самом большом средневековом мегаполисе Сарай, правда, потерявшим после нашествия Амира Темура былое великолепие базаров, караван-сараев, дворцов, мечетей и церквей. Если взобраться на самый высокий минарет и навести историческую оптику на запад…
Запорожская Сечь
То в степях за Днепром на просторах Дикого Поля мы увидим кочевое степное население: кипчаков, печенегов, хазар, торков, берендеев, черных клобуков, черкесов и др., а севернее – набиравшее силу Великое княжество Литовское. В эти края из Сарая бежал Тохтамыш хан после поражения от Амира Темура, пытаясь собрать отряды местных казаков и заручиться поддержкой от литовского князя Витовта. Там обитал его сын Джелаладдин, который со своим отрядом помог Витовту выиграть Грюнвальдскую битву. Там в 1432-1455 годы набирал силу Сайид-Ахмат – внук Тохтамыша и ставленник литовских князей. Однако те не были заинтересованы в восстановлении былого единства Орды. В результате литовско-польско-крымских интриг Сайид-Ахмад и его отпрыски были пленены, и сам он умер в Литве. А в запорожских степях так и остались осколки его Орды, которые традиционно продолжали совершать набеги на окружающие народы. Таким образом, тюркское население западного крыла ЗО после смерти Сайид-Ахмада стало «бесхозным». Если окружающие государства Литвы, Польши, Московии и Крымского ханства, обладали некой легитимностью письменных законов и наследственных прав великих князей, короля, хана-джучида, то запорожцы остались пограничной, самопровозглашенной, никому не подчиняющейся степной ордой и получили от соседей прозвище «казаки». Они смешивались с литвинами, поляками, русскими, принимали православие, переходили на славяно-тюркский суржик и в процессе культурной и языковой ассимиляции превратились в славянский субэтнос с тюркскими повадками. Об образовании Запорожской Сечи, о казачьей вольнице, об их военных походах написано немало. В данном случае важно другое – вольница не исчезла, а, выбирая собственных атаманов и есаулов, выпестовала дух свободы и непокорности, и современные украинцы наследовали этот дух.
В XVII веке турецкий султан Мехмет IV – главное светило на небосводе величия, брат солнца и луны, сын и наместник божий, царь над царями, властелин над властелинами, выставил казакам ультиматум, требуя не воевать и сдаться. На что запорожцы ответили легендарным письмом. Приводим без обсценной лексики: «Ты, султан, чёрт плюгавый, самого Люцифера секретарь. Какой ты к чёрту рыцарь, когда голой жопой ежа не убьёшь. Не будешь сукин ты сын, сынов казацких под собой иметь, твоего войска мы не боимся, землёй и водой будем биться. Македонский ты колесник, Вавилонский повар, Иерусалимский пивовар, Большого и Малого Египта свинопас, Армянская свинья, Татарский сагайдак, Каменецкий палач, всего света и подсвета дурак, самого аспида внук и нашего члена крюк. Свиная ты морда, кобылиная срака, мясницкая собака, толоконный лоб, ну и мать твою в гроб.
Вот так мы, запорожцы тебе, султан, ответили. Этим кончаем, поскольку числа не знаем и календаря не имеем, месяц в небе, год в книге, а день такой у нас, какой и у вас, за это поцелуй в зад нас!»
Крутой ответ! Предтеча письма другого криворожца в мае 2026-го. И картина Репина выглядит удивительно актуально.
Заяицкая Орда
А если сфокусировать оптику на восточное крыло… То за Яиком (Уралом) увидим другие орды и других ханов. К концу XV века восточные осколки Улуса Джучи: Ногайская Орда и «Государство кочевых узбеков» Абулхаира, – соседствуют и соперничают с осколками Улуса Чагатая: Тимуридами и Могулистаном. И вдруг на пограничных территориях этих государств по мнению их историков появились сепаратисты – джучиды Жанибек и Керей со своей кочевой ордой, которая получила от соседей прозвище «узбекские казаки».
Возникшее Казакское ханство также воевало со всеми вокруг, то сжимаясь, как шагреневая кожа, то расширяясь, как разжатая пружина. Соответственно, к народной поговорке «погибая и возрождаясь тысячи раз», я бы добавил:
Как при выковке стали –
чем сильнее нас били, тем крепче мы стали.
С XVII века главной угрозой стала джунгарская конкиста. И степной правитель Галдан Церен – великий хунтайджи, брат солнца и луны был главным восточным светилом на небосводе величия XVIII века.
И вот, поздней осенью 1726 года, среди холмов на левобережье реки Бадам – притока Арыси, притока Сырдарьи собралась вся знать Казахского ханства. Осознав, наконец, что с джунгарской конкистой не справиться поодиночке, и забыв о родовых распрях, представители трех казахских жузов съехались на великий курултай в Ордабасы и выбрали командующего – Абулхаир хана. Объединенное войско двинулось на север под лозунгами: «Аттан!.. Улытау – наша земля!..». Как пишет казахский Геродот А. Левшин: «В собрании целого народа положено двинуться вперед, напасть на общих врагов и вытеснить их из древних земель киргиз-казацких... И белый конь, принесенный по обычаю народному в жертву, был принят залогом будущего успеха»…
«Будущий успех» наступил после Булантинской битвы в отрогах Улытау, и казахская реконкиста начала свое триумфальное шествие по Сарыарке и Жетысу, отмеченное топонимами «Калмаккырган»... Об этом тоже много написано и сказано. Не будем повторяться.
Птенцы золотоордынского гнезда
Итак, славянские и тюркские казаки вылетели из общего золотоордынского гнезда, но судьба развела вольных гусей-лебедей по разные стороны тогдашней первопрестольной Орды (современного Поволжья) в разные религии и языки. Несмотря на это, огромное значение для тех и других казаков имела война, и важнейшим источником существования являлась военная добыча; соблюдался культ лошади и степные принципы самоуправления: в Украине – институт Рады и выборных атаманов, а в Казахстане – институт биев и батыров. А в Войске Донском до начала XVIII столетия запрещалось хлебопашество. Остатки независимости обеих орд ликвидировала Россия: у казачества после разгрома Пугачевского бунта в 1775-м, у Казахского ханства после смерти хана Вали в 1822.
А к концу XIX века славянские и тюркские казаки столкнулись в Северном Казахстане и вспомнили, что они лошадиные братья. В русских текстах, для различия тех и других казаков, восточных стали называть сначала киргиз-кайсаками, потом киргизами. Например, поп из североказахстанской казачьей станицы с тревогой пишет в отчете в Петербургский Синод про оскудение веры среди земляков: «Летом под предлогом пастьбы скота казаки уходят в степь к безбожным киргизам, где перенимают их обычаи, едят лошадиное мясо и пьют кобылье молоко, что противно законам божьим».
Конечно, было разное. И стычки, и ненависть, взаимная вражда и взаимные романтические истории, и совместная гульба на ярмарках после купли-продажи лошадей. Как писал поэт Павел Васильев из Павлодара:
Пьет джигит из кесе – вина!
Азиатскую супит бровь,
На бедре его скакуна
Вырезные его тавро.
Пьет казак из Лебяжья – вина!
Сапоги блестят до колен,
В пышной гриве его скакуна
Кумачовая вьюга лент…
Потом, в 1920-30-х оба народа подверглись большевистскому Голодомору-Ашаршлыку. В 1925 правительство Киргизской АССР приняло Постановление «О восстановлении имени «казаки» за киргизской национальностью». Однако в 1936-м Постановлением ЦИК Казакской АССР казаков снова переименовали, на этот раз в «казахов», а Qazaqstan стал Казахстаном.
Из глубины веков
Хотя слово «казак» считается тюркским, по мнению большинства специалистов естественным образом оно не этимологизируется. А это значит, что его корни уходят дальше в глубину веков, а может быть и тысячелетий. При этом, не установлен даже язык, давший жизнь слову. Рискнём предположить, что рождение термина связано с процессами одомашнивания лошадей и/или появления первых всадников. К сожалению, всадники-кентавры не оставили мемуаров. Поэтому обратимся к археологии и палеолингвистике.
Одомашнивание лошади произошло около 5 тыс. лет назад на степных просторах Евразии. Многочисленные артефакты, найденные при раскопках уникального археологического объекта Ботай в Северном Казахстане, говорят о том, что ботайцы разводили лошадей, доили кобыл и пили кумыс, заготавливали на зиму согым, играли в асыки, использовали конские путы и узду. Об этом писал первооткрыватель Ботая казахстанский археолог Виктор Зайберт: «Все открытия первых коневодов внедрялись в повседневную практику, закреплялись в процессе традиционного воспитания, передавались из поколения в поколение на протяжении тысячелетий и распространялись по степным и лесостепным просторам Евразии». Можно добавить, что и коневодческая терминология должна была передаваться из поколения в поколение, из языка в язык и распространяться по просторам Евразии.
Не менее известный лингвист Вячеслав Иванов предполагает, что у Ботайской культуры был енисейский язык и приводит для примера сложное слово ig-huš, означающее жеребец, где ig – самец, huš – конь, которое и было заимствовано в индоевропейский, как hekwоs.
Между ботайской эпохой и тюркской прошло более 3000 лет. За это время в степной Евразии происходили неоднократные миграции народов и смены степных этносов. Да и лошадь могла быть одомашнена в другом месте. И коневодческие термины могли рождаться в другом языке, заимствоваться, искажаться, забываться и возникать заново, но культ коня оставался непоколебим. И, если вставить ноги разума в стремена логики, то можно предположить два варианта рождения термина «казак».
Первый. Лошадиный. Молодого жеребца, изгнанного из табуна доминантным жеребцом-вожаком, в казахском языке называют «айдак» – выгнанный. Зачастую несколько таких айдаков могут сбиваться в холостяцкий табун. Аналогично термин «казак» мог возникнуть в среде древних коневодов, как название такого выгнанного жеребца. Впоследствии, произошёл перенос лошадиного значения на молодого холостого всадника или группу холостяков, отделившихся от рода (возможно промышлявших разбоем). Например, в словаре Махмуда Кашгари «Диван лугат ат-турк» XI века приводится тюркское выражение «казитган ар» — «никому не подчиняющийся человек».
Второй. Как название всадника, производное от названия коня. Исторических аналогий полно. В Древнем Риме лошадей называли equus, а всадников эквитами, на севере Индостана на санскрите – ашва и афганами. В Средние века от латинского equus caballus – домашняя лошадь в итальянском всадников называли кавалер, в испанском – кабальеро, во французском – шевалье. В немецком от слова reit – конный возникло название знаменитого рода конницы – рейтары. Таким образом, в Европе слово конник переросло первоначальное значение всадник и стало социальным термином принадлежности к дворянству. Возможно, такой же процесс происходил в лексике ранних степных кочевников Евразии, назвавших всадника от индоевропейского hekwоs + суфикс аk, но не оставивших письменных свидетельств. Впоследствии слово могло заимствоваться и искажаться в других языках: hekwоs-ak – hosaka – kоzak; а потом, в период ЗО всплыло в письменных источниках, как казак.
Таким образом древний коневодческий термин дошёл из глубины веков, претерпев череду изменений формы и содержания, и, в конце концов, стал самоназванием для двух степных народов. И теперь одни казаки могут сказать: «Құдайға шүкір, қазақпыз», а другие: «Слава богу, що ми козаки».