Не все дома
- Подробности
- 1118
- 21.05.2026
- Нурсара БЕЛИСБАЕВА, Малика КАРЖАН, Камила ОМАРОВА. Редактор проекта: Вячеслав ПОЛОВИНКО. Фото авторов
Процесс реновации жилья в Казахстане идёт ни шатко ни валко, хотя на подходе уже предельный «срок жизни» не только у домов 50-х годов, но и у хрущёвок
В 2026 году в Костанае стартовала программа реновации: документ об этом был утвержден акиматом 25 февраля. Сейчас в городе признаны аварийными всего пять домов, но, судя по наблюдениям корреспондентов «Новой» - Казахстан», капитального ремонта требует гораздо больше зданий. Все пять аварийных домов находятся в районе КЖБИ — на улицах Кочубея, Садовая, Геологическая, за рекой Тобол. Свое название район получил от завода железобетонных изделий, который давно закрылся. А советская застройка вокруг так и осталась стоять.
В марте в одном из официально аварийных домов обвалилась крыша, после чего жителей экстренно расселили. Дому на Кочубея, 11, 67 лет, на предыдущий юбилей два года назад его признали аварийным. Наталья Ивановна, пенсионерка, живущая на Кочубея, 8, в доме напротив — он такой же ветхий, — рассказала, что соседское здание уже давно было непригодно для проживания: «Дом внутри весь гнилой. Деревянные потолки прогнили от того, что там вода текла». Но нет худа без добра: если бы не упала крыша — «неизвестно, когда их расселили бы».
Реновацией этого района занялся застройщик ТОО «Агрофирма Ирина и К» (на наши вопросы они отвечать отказались). Компания была зарегистрирована в 2016 году, а первые публичные сведения об ее участии в реновации появились в марте 2025 года: ТОО планировала застроить территорию в квадрате улиц Ворошилова–Волынова–проспекта Абая. Согласно проекту, здесь должны были появиться четыре девятиэтажки, детские площадки и прогулочные зоны.
Жителям дома на Кочубея, 11, пообещали новое жилье в девятиэтажном доме на улице Джамбула — это совсем другой район города в трех километрах от улицы Кочубея. Сейчас дом возведен примерно до пятого этажа, а людей временно расселили в разные районы в арендное жилье. В СМИ заявляли, что он будет готов в сентябре 2026 года. По словам одной из жительниц, многие выбрали остаться в районе КЖБИ, так как привыкли к местности и не хотели бы переезжать в другое место. По условиям реновации, переселение должно происходить по принципу «квадрат на квадрат» или «комната на комнату» — в зависимости от договоренностей с застройщиком. Помимо этого, жителям обещают квартиры в чистовой отделке, а не в черновом варианте, как это обычно происходит.
Судьба соседних домов в этом районе остается непонятной. Айгуль Мурзалина живет в доме на Садовой, 19, он тоже признан аварийным. Она заявляет, что после встреч с застройщиком и акиматом ясности становится только меньше: «[Представитель застройщика] Приезжал, беседовал, и каждая встреча у нас проходит по-разному. Сначала он говорил, что [сами] будем выбирать квартиры: если мы со второго этажа — значит на второй, если с первого — на первый. Потом выяснилось, что первый этаж в доме планируют под бизнес. Мы согласились. Позже сказали, что до пятого этажа уже все выкуплено, а 7–8–9-е будут продавать».
По её словам, работы на объекте сейчас фактически приостановлены: «Мы ходили к застройщику, он сказал, что меняет подрядчика, кого-то нового нанял. В итоге ничего не ясно, никакой информации нет. Куда мы переедем — неизвестно. И снова весна, и у нас опять все течет».
На вид дом действительно в плачевном состоянии. На потолке видны разводы от протечек, и жители самостоятельно натянули пленку, чтобы избежать короткого замыкания. Айгуль живёт здесь пять лет. По её словам, в момент покупки квартиры дом уже был ветхим — но для молодой семьи, только что съехавшей от родителей, это был единственный доступный по бюджету вариант. К тому времени соседи уже начали собирать документы для признания дома аварийным.
«Всё трескается. К нам приезжали с акимата, мы показывали. Потолки снимали, чтобы видно было. Доски гнилые — если сильно наступить, можно провалиться. Муж даже боится на крышу залезать. Весной снег залетает, но мы туда не лезем — не дай бог, кто-то провалится прямо в квартиру», — ужасается Мурзалина.
Жители неоднократно обращались в акимат и отдел жилищных отношений. Мурзалина говорит, что представитель акимата лично при ней связывался с застройщиком, и тот обещал, что в скором времени их проблему решат. Однако после этого прошло четыре месяца: доски продолжают гнить.
История костанайской реновации легко проецируется на всю страну. В Казахстане откровенно ветшает жильё, построенное в советскую эпоху. Нормативный срок службы хрущевок, которыми застроена большая часть годов республики, 50-70 лет — и это время подходит к концу. Да, многие дома могут при должном уходе простоять и сотню лет — но вопрос состояния жилого фонда в стране можно считать риторическим. И поэтому на повестке дня куда более насущная проблема: а что, собственно, со всеми этими домами делать? И не только с этими: до хрущёвок бы разобраться ещё и со зданиями более раннего времени.
Реновация как раз и могла бы стать одним из решений всех проблем. Но централизованной политической резолюции о масштабировании программы реновации на всю страну нет — а в регионах и даже городах республиканского значения местные власти ведут её пока не сказать, что идеально.
«Новая» — Казахстан» изучила опыт нескольких городов в решении проблемы устаревающего жилья.
Закидать проблему кирпичами
Реновацию часто путают с другими понятиями: модернизацией, капитальным ремонтом, обычным сносом, или же реконструкцией. Однако важно чётко понимать различия, смысл у этих терминов абсолютно разный.
Сакен Махамбетов, председатель «Ассоциации субъектов управления сервиса и энергосервиса в жилищной сфере “Шанырак”», формулирует разницу в терминологии так.
● Модернизация — это улучшение характеристик дома в соответствии с современными стандартами.
● Капитальный ремонт — это восстановление изношенных конструкций или инженерных сетей дома, чтобы продлить срок их службы.
● Снос — это техническая операция, полная ликвидация здания.
● Реконструкция — это глубокая перестройка, при которой может увеличиться площадь или появиться надстройка.
● Реновация — это не синоним сноса, а политика преобразования территории. Снос — лишь один из ее инструментов. Реновация отвечает не только на вопрос «что убрать», но и на «что и для кого будет построено вместо этого, и какая будет жизнь у района дальше».
Реновация, в соответствии с «Концепцией развития ЖКХ на 2023 - 2029 годы» — это целое преобразование жилых районов, которое затрагивает не только дома, но и инженерные сети, дворы, дороги. Получается, что, когда власть называет реновацией все подряд — от перекладки труб до выселения жильцов из домов, — жители не понимают, какая процедура запускается на самом деле, что происходит и какие у них в этот момент есть права (или какие права нарушаются).
Статус дома - одна из самых конфликтных точек. Жители на месте видят полное состояние дома, но юридически он может оставаться не аварийным. «Аварийность этих домов определяется техническим обследованием зданий. Если у здания износ выше 60%, то оно считается аварийным», — объясняет урбанист Санжар Казиев. Следовательно, нельзя скатиться в обобщение, что “весь старый фонд — аварийный”. Он может быть устаревшим, неудобным, энергорасточительным — но не обязательно аварийным.
Проекты реновации жилищного фонда финансируются за счет местного бюджета, ГЦБ, частных инвестиций, субъектов квазигосударственного сектора, а также доходов от продажи жилых и нежилых помещений в ходе реализации проекта. То есть, чем больше квадратных метров удаётся реализовать на рынке, тем выше шансы покрыть затраты на переселение жильцов и строительство. Для этого, как правило, используется уплотнение застройки — увеличение объема жилья за счет повышения и замены старых домов более плотной застройкой. Поэтому нередко условные двухэтажки заменяют девятиэтажками — и это как минимум. Однако подобное уплотнение может создавать дополнительную нагрузку на инфраструктуру района из-за роста численности жителей. Нужно тянуть новые инженерные сети, продумывать более просторные дворы (а места-то и нет!), строить парковки, возводить новые школы и больницы.
«Реновацию можно продумывать только в случае наличия этого всего. Но если этого всего нет, то единственным возможным вариантом может быть только модернизация старого дома», — добавляет урбанист Казиев.
Так появляется еще несколько нюансов. Если власти ориентируются на бюджет и видимый результат, а инфраструктура не успевает, то жители получают новый дом, но более тесный и перегруженный район. Иными словами, сложность реновации не только в том, что дома изношены и с ними что-то надо делать, но и в самой управленческой логике в Казахстане. Ни власти, ни бизнес особо не заинтересованы браться за уже застроенные территории.
«Им всем легче где-нибудь в степи строиться, когда на чистом листе рисуешь — быстро результата добиться, очень большие площади получить. А вот этим всем - городским - заниматься никто не хочет, — объясняет позицию властей архитектор Айдар Ергали. — Работать с населением, что-то им доказывать — сложно. Строительство — это обычная работа, а общение с людьми — нервная».
У бизнеса схожие причины не участвовать в программе. Бахтияр Бекенов, заместитель директора Центра урбанистики при акимате Астаны, объясняет, почему частный застройщик в реновацию идёт очень неохотно: «Застройщикам и вообще девелоперам невыгодно делать реновацию. Им легче взять пустой участок, построить, не сносить ничего — это дешевле. Реновация нужна самому городу. А застройщики работают только на развитие своего бизнеса, им нужно заработать деньги». Виктор Микрюков, президент Ассоциации застройщиков Казахстана, уточняет: проблема не только в нежелании, но и в самих жителях, с которыми тяжело договориться. «Если хоть один идёт в отказ или предлагает завышенные требования — реновация срывается. За однокомнатную квартиру просят 2-3 комнаты. За участок дачи в 7 соток — более 200 миллионов. И государство здесь не может вмешаться, и у бизнеса нет возможности принудить к сделке — это будет нарушать конституционные права», - формулирует основные коллизии эксперт.
Получается замкнутый круг: власти избегают реновации, потому что это «муторно», для бизнеса это невыгодно, а у жителей порой завышенные требования. И этот круг особенно сужен в небольших городах, где рынок жилья слабый. По словам Микрюкова, сегодня реновация как коммерческий проект реально возможна только в Астане, Алматы и Шымкенте, так как в этих городах есть платежеспособный спрос, и застройщик может окупить затраты за счёт продажи дополнительных квадратных метров. В остальных городах без прямого участия государства она просто не запускается.
Если ничего принципиально не изменится, то реновация будет идти хаотично, дома будут обновляться только тогда, когда их уже признают аварийными, а не заранее, предупреждает эксперт. Реновация в Казахстане сегодня — это во многом реакция на кризис, а не его профилактика.
Реновация по-алматински
Алматы — один из городов Казахстана, активно участвующих в программе реновации. Это объясняется не только масштабом и плотностью застройки, но и экономической логикой: именно в крупных городах подобные проекты становятся хоть сколь-либо выгодными для застройщиков. Реновацией в Алматы занимается АО «СПК “Алматы”» [Социально - предпринимательская корпорация] — квазигосударственная структура, единственным акционером которой является акимат города, который и назначил её оператором программы.
В самом СПК заявили «Новой - Казахстан», что первостепенное внимание уделяется сносу каркасно-камышитовых домов [экологичное, быстровозводимое и недорогое жилье, в котором деревянный каркас заполняется прессованным камышом] и зданий, расположенных на тектонических разломах, а также двухэтажных домов, построенных до 1980 года - как наиболее сейсмоопасного жилого фонда. Вместе с тем, по словам по словам представителей СПК, определяющим фактором также является наличие инвестора, готового зайти на конкретный участок реновации.
То есть выбор территорий для реновации зависит как от состояния жилья, так и от инвестиционной привлекательности участка. СПК «Алматы» совместно с «Алматы Генпланом» формирует участки по квартальному принципу — это означает, что под реновацию берётся не отдельный дом, а целый городской квартал (или несколько соседних домов с прилегающей территорией). Проще говоря, речь идёт о комплексном подходе: в границы проекта включаются жилые здания, дворы, дороги, инженерные сети и общественные пространства. Это позволяет не просто снести старое жильё и построить новое, а полностью переформатировать среду — с учётом инфраструктуры, благоустройства и плотности застройки.
После формирования такого квартала СПК «Алматы» привлекает частного инвестора, который берёт на себя реализацию проекта — от расселения жителей и сноса старых домов до строительства нового жилья и объектов инфраструктуры.
Вопросы должны решаться не только на уровне акимата, но и на отдельных собраниях, где жильцам приходится самим договариваться с застройщиками и искать решения. В одних случаях процессы проходят в максимально сжатые сроки, в других — затягиваются на годы.
Инвестор в Алматы как правило берет на себя весь цикл задач: от диалога с жильцами до сдачи объекта. Реновационный проект финансируется за счет бизнеса, поэтому все риски несет предприниматель. Из-за этого инвестор старается как можно быстрее начать строительство и торопится с переговорами с жителями.
При этом Программа реновации жилища города Алматы до 2030 года прямо ограничивает возможность принуждения: снос жилья допускается только при наличии согласия всех собственников, а в случае отказа жители сохраняют право оставаться в своих квартирах. Это означает, что, если хоть один человек против — дом не снесут. Как правило, это ведёт к замедлению всего процесса реновации. Дополнительную трудность создает отсутствие единого сценария развития. Реновация может реализовываться фрагментарно, через отдельные проекты и участки, что приводит к появлению «разорванной» городской среды — когда новые жилые комплексы соседствуют со старым фондом, а изменения происходят неравномерно.
Чтобы понять, как она работает на уровне конкретного дома, мы поехали в Бостандыкский район Квадрат улиц Розыбакиева–Джандосова–Радостовца–Солодовникова до сих пор застроен ветхими двухэтажными домами, жители которых уже несколько лет живут в состоянии неопределённости. Земельные участки между ветхими домами в этом квадрате, включёнными в программу реновации, были переданы акиматом в аренду частным строительным компаниям — ТОО «ВЕК Тумар» и ТОО «ВЕК Партнерс». По словам жителей, застройщики начали работы ещё в 2022 году, не будучи на тот момент официальными участниками программы реновации, то есть, не принимая на себя обязательств по переселению жильцов ветхих домов. Официальными участниками программы они стали лишь 26 января 2026 года, уверяют жители.
Раньше на этих участках были детские площадки, гаражи, хозяйственные постройки, мусорные площадки и дорога. По словам жителей, с началом стройки строительные заборы перекрыли придомовые проезды и пешеходные пути, тяжёлая техника стала курсировать между жилыми домами и подъездами, фиксировались регулярные перебои со светом.
Жительница одного из домов в этом квартале Татьяна Саламахина — местный активист. Она ведёт переговоры с застройщиками, следит за документацией, общается с журналистами и чиновниками. По её словам, активная позиция — скорее необходимость, чем выбор. Дом Татьяны — «сталинка» 1957 года постройки. Такие дома — типичная «мишень» для реновации. Формально устаревшие, но обжитые и вписанные в городскую ткань — тем не менее, здесь живут в основном пожилые люди, многие знают друг друга десятилетиями.
Татьяна показывает нам соседние участки: несколько строек, которые ведут три разные компании. Только одна из них с самого начала участвовала в программе реновации. Новые многоэтажки строятся вплотную, иногда на расстоянии около пяти метров от жилых домов. При этом судьба ветхого дома, в котором живет Татьяна, по-прежнему остается неизвестной.
Жителей о новом строительстве никто не предупреждал. «Они приехали в выходной день, когда нас не было дома, снесли сарай, неизвестно куда увезли наши вещи. У меня там была зимняя резина, велосипеды детей. Все мы остались без собственного имущества», — говорит Татьяна.
ТОО «ВЕК Тумар» настаивало на полной законности проекта, ссылаясь на наличие всех разрешительных документов — протокола градостроительного совета, архитектурно-планировочного задания и положительного заключения госэкспертизы. Акимат в сентябре 2025 года также подтверждал правомерность строительства. Однако тогда же Департамент земельных отношений города Алматы выдал предписание об отмене договора аренды на один из участков в связи с грубыми нарушениями норм законодательства — этот документ жители квартала опубликовали в своих инстаграм-аккаунтах.
Официальные лица призывали жителей набраться терпения. Представитель управления городского планирования и урбанистики акимата Алматы Айкын Коргасбеков заверял, что все неудобства временные, квартир хватит всем, а снос старых домов должен завершиться до конца 2025 года. На дворе май 2026-го, однако жители квартала по-прежнему не знают ни точных сроков переселения, ни куда именно их переселят.
«У нас народ тут очень устал, что ничего не получается, ничего не делается. Уже безысходность просто. Потому что как будто всем всё равно, и ты ничего не добьёшься, и никакой справедливости нет», — говорит Татьяна. Но тут же добавляет: сдаваться нельзя.
Есть и другие примеры реновации по-алматински. По адресу Достык, 91 находится двухэтажный дом 1925 года постройки. Снаружи он выглядит как типичный «представитель» устаревшего жилого фонда: осыпается штукатурка, местами виден кирпич, разбитые окна, потемневшая от сырости деревянная обшивка. Вокруг уже стоят современные жилые комплексы застройщика GAB Construction, а старый дом буквально «врезан» в новую застройку. Одна из жительниц этого дома, попросившая не называть её имени, живет здесь с 1998 года. Дом, которому в прошлом году исполнилось 100 лет, по словам жительницы, был признан аварийным еще 30 лет назад, но до сих пор стоит. Женщина рассказывает, что за годы ожидания им приходилось слышать самые разные обещания: «Жильцам новостроек возле нас обещали вместо нашего дома парк. А нам, когда начали строить эти дома[многоэтажные жилые комплексы напротив], обещали, что здесь будет жилье для нас».
При этом в компании-застройщике утверждали, что непосредственно жилая стройка должна занять менее 20 процентов территории, а остальная часть уйдёт под благоустройство — сквер, детские и спортивные площадки, а также озеленение. По словам жительницы, застройщик GAB Construction пытался войти в программу реновации и даже выкупил половину квартир в этом доме. Однако сейчас они просто сдаются в аренду.
Учредитель и советник корпорации GAB Construction Габит Маматраимов подтверждает, что компания столкнулась с протестами со стороны жителей соседних домов. По его словам, стройка заморозилась, так как часть собственников требовала выкупить их старые квартиры «втридорога от рыночной стоимости». Процесс тянется уже больше восьми лет.
Возьмём то, что работает — и сделаем по-своему
Проблема стареющего жилого фонда — не уникальная казахстанская особенность. Многие страны столкнулись с ней раньше и выработали разные модели. Политика одних стран направлена на реконструкцию и модернизацию старого жилищного фонда, тогда как другие исторически шли по пути полной замены старых кварталов новыми.
В Великобритании жилье для малообеспеченных семей сдают по цене ниже рыночной, позже его можно выкупить. В Канаде аренду частично компенсируют, если человек тратит на нее слишком много. В Чили строят так называемые «полуготовые» дома: государство подводит коммуникации и строит основу жилья, а дальше люди могут постепенно расширять дом сами.
В Германии после объединения страны в 1990 году около 80% жилого фонда (в основном, со стороны ГДР) нуждалось в ремонте. Вместо сноса государство выбрало утепление фасадов, замену инженерных сетей, обновление кровли и отопительных систем — всё это проводилось без выселения жильцов. «Замена стояков в доме занимает пять дней, замена окон — один день. Поэтому в основном всё происходит без выселения жильцов, и дом обновляется полностью», — говорит Лариса Шреккенбах, руководитель инициативы «Жилищное хозяйство в Восточной Европе».
В стране в процессе реновации обеспечивают финансовую поддержку через льготные кредиты банка KfW (до 150 тыс. евро на одну жилищную единицу) и субсидии. В результате с 2006 по 2013 годы государственная поддержка в размере 11,1 млрд евро привлекла более 165 млрд евро частных инвестиций.
Соседняя Россия пошла по другому пути. В 2017 году в Москве была запущена масштабная программа реновации. По состоянию на 2024 год, было переселено более 152 тысяч жителей, введено в эксплуатацию 327 новостроек, снесено 495 домов. Программа разбита на три этапа до 2032 года, переселение происходит по «волновому методу»: сначала строится стартовый дом на свободной площадке, затем жители переезжают, а на месте снесённых домов возводятся новые. Жильцам гарантируется равнозначная квартира в том же районе.
Казахстан при разработке своих программ реновации ориентировался именно на этот опыт — как в части механизма переселения, так и в части привлечения частных инвесторов. Казахстанская жилищная компания создавалась по аналогии с российским «Дом. РФ».
Работает это не без нюансов. Опыт Костаная, где жильцам предлагали квартиры максимально далеко от их прежнего местожительства, показывает, что российскую программу реновации решили копировать не полностью. Но в Костанае этот процесс хотя бы запущен. В Рудном — другом крупном городе региона — реновация вообще не ведётся. Руководитель Рудненского городского отдела жилищных отношений Азамат Жайлебаев в ответе на наш запрос заявил, что сноса домов и как таковой реновации в городе не было. По официальным данным, сейчас ведутся работы по ремонту фасадов двух жилых домов, направленных на придание единого архитектурного облика по адресам: Костанайская 2Б, 2В.
Мы застали рабочих прямо во время покраски этих домов. К этому моменту они уже завершили мурал с изображением Абая и заканчивали покраску фасада со стороны улицы. Как выяснилось, работы ведутся в основном с лицевой части дома, которая смотрит на въезд в город. Дворы и тыльные фасады при этом остаются в прежнем состоянии: местами облезла краска, осыпается старая облицовка.
Этим домам ещё повезло: их хоть как-то модернизируют. Жительница дома по улице Ленина, 2 Елизавета Пискунова уверена, что её дом улучшать точно не будут: «Его не видно с дороги». На улице 40 лет Октября дома — одни из самых старых не только в районе, но и вообще в городе. «1958 года постройки, если не раньше. Городом Рудный стал в 1957-м, а эти дома еще раньше были построены, как временные для строителей», — говорит местная жительница Насима (фамилию назвать она отказалась). Никакой реновацией здесь и не пахнет. Жители не просят многого, говорят, что достаточно хотя бы отремонтировать внешний вид дома и провести газ. «За неимением большего — хоть что-то иметь», - добавляет Насима. Её соседка вспоминает, что несколько месяцев назад акимат даже проводил некие замеры. Более того, предписание о сносе дома должно было быть исполнено до конца 2025 года. Но все отложили: жителям объяснили, что выделенные на снос средства из городского бюджета ушли на борьбу с паводками.
В акимате Рудного пытаются объяснить, почему сроки реновации остаются размытыми. Согласно официальному ответу на наш запрос, программа пока находится на этапе подготовки: до конца марта должна была быть утверждена «дорожная карта» на 2026–2027 годы. На данный момент документ публично так и не предоставлен. До октября власти планируют провести инвентаризацию жилого фонда — определить, какие дома действительно являются аварийными или ветхими. И уже по итогам этой работы будут приниматься дальнейшие решения по сносу и переселению. Фактически это означает, что конкретных сроков реновации для жителей пока нет. Сначала пересчитают и оценят дома, и только потом станет понятно, когда и какие из них попадут под реновацию.
До самых до окраин
В других городах тоже не всё идёт так, как хотелось бы. В Петропавловске программа реновации стартовала в 2020 году. Тогда помимо старых землянок, под снос пошли и многоквартирные жилые дома. По данным Бюро национальной статистики за 2025 год, в городе уже 62 аварийных дома, в то время как в 2024 году их было 50. А по словам главного специалиста отдела жилищной инспекции акимата города Талгата Акпарова, ветхих домов еще больше — 205, и их количество также растет.
В 2022 году в Петропавловске представили проект Генерального плана города до 2035 года. Разработала его столичная компания «Градкомплекс». Согласно генплану города, главная проблема градостроительного развития Петропавловска — это нехватка свободных территорий под жилье. Разработчики делают ставку на многоквартирное строительство и постепенный снос ветхого фонда в центральной части города. По их расчетам, к 2035 году население вырастет до 270 тысяч человек, и под новое жилье потребуется около двух тысяч гектаров.
Сегодня общая площадь города — почти 22,5 тысячи гектаров, из которых застроено около половины. Остальное — это леса, пашни, болота и пустующие земли. Но просто взять и застроить их не получится, так как мешают санитарная зона аэропорта, лесные массивы, затапливаемые участки на западе города и удаленность отдельных районов от центра. Поэтому ставка делается не на расширение, а на уплотнение: сносить старое, строить на его месте многоэтажное новое. Почти половина многоэтажек города не имеет никакой формы управления и не занята общим имуществом.
Еще в 2020 году аким города Серик Мухамедиев обозначил разрыв между строительством домов и прокладкой инженерных сетей как одну из главных сложностей реновации. По его словам, дома и сети проектировали раздельно, поэтому иногда сети были подключены позже сдачи дома. В качестве решения Серик Мухамедиев предложил объединить два процесса и готовить проектно-сметную документацию комплексно.
Сегодня реновация активно идет сразу в нескольких районах правобережной части города. Копай — один из самых старых районов города, географически находится в центре, но по виду это совсем не так. Его название связано с добычей глины: раньше здесь были карьеры, из-за чего местность долго считалась окраиной. Хаотичная нумерация домов, улицы без названий и все это стоит на болоте - вот что такое район Копай простым языком. Здесь, на проезде Жамбыла, 5, в деревянном двухэтажном доме живет пенсионерка (отказалась назвать имя), которая вместе с родителями переехала сюда, когда ей было всего три года. Теперь дома вокруг начали сносить и возводить многоэтажки. Ее дом так и не тронули, хотя все шло к этому. «6 июня 2023 года принесли письма с акимата, - рассказывает женщина. - Там было написано явиться и принести документы. И когда мы [жители дома] пришли, нам сказали, что придет замерщик от акимата. Оценщик тоже пришел в этот день. Все эти люди что-то фотографировали, оценили квартиру, предложили варианты — либо деньги, либо жилье. Я выбрала квартиру». С тех пор, как нетрудно догадаться, разговоров о сносе больше не было.
Ждать изменений здесь привыкли давно. «Сноса мы ждем с времен перестройки, — смеется жительница. — Здесь должна была идти дорога к заводу Куйбышева через Копай. Никаких вот этих девятиэтажек быть не должно, потому что там болото на болоте. Я не завидую тем жителям, которые туда заехали».
Пока ее дом ждет своей очереди, жить в нем становится все сложнее. Строительная техника, которая работает на соседних объектах, проезжает прямо между их двухэтажными домами — шум, пыль, грязь и постоянная тряска стали нормой. Стройка уже вплотную подошла к их сараю. При этом женщина боится, что засыпка грунта под новые дома поднимет уровень воды. По словам жительницы, колодцы во дворе уже поднялись — метр-полтора от земли: «У нас под окном подземных вод никогда не было и луж там не было. А вот уже когда начали первые болота засыпать, уже начала вода просачиваться немножко».
В таком подвешенном состоянии женщина не решается делать ремонт. «Вот представьте, я вложу деньги в ремонт. А через три месяца меня предупредят, что я буду переезжать, я с ума сойду. Поэтому мы только вот так подбелили, подклеили, чтобы хоть в грязи не жить. Ждем. Никакой стабильности», - говорит жительница. Помимо этого, пенсионерка не доверяет акимату, поскольку считает, что из-за него могут появиться проблемы с документами, как это случилось в другом районе Петропавловска. В микрорайоне «Бірлік» после наводнения 2024 года для пострадавших в кратчайшие сроки построили 700 домов, но узаконить удалось лишь 305. Жители остальных 395 домов до сих пор не могут оформить недвижимость.
ДСР, или дорожно-строительный район находится на въезде в Петропавловск со стороны Омска и Кургана. Раньше здесь было около двух тысяч частных домов, теперь на их месте растут многоэтажки, а сам район получил новое название — микрорайон «Жас Оркен». ДСР активно застраивается. Здесь уже появились новый Драматический театр, Дворец школьников, теннисный центр. Вдоль главных улиц один за другим вырастают дома от девяти до восемнадцати этажей. Одна из жительниц дома по Алтынсарина, 90, говорит, что её дом признан аварийным, и по плану его снесут в 2028 году. По её словам, вся линия по улицам Амангельды и Труда идет под снос, частному сектору уже пришли извещения. В акимате сказали ждать «может год, может два», но жительница к этому относится спокойно. Её не смущает даже то, что на месте снесенных домов к 2035 году обещают построить вовсе не жилой дом, а школу или больницу.
Но не весь район так уверен в своем будущем. В нескольких кварталах от театра, в глубине Жас Оркена, между улицами Бориса Петрова и Жамбыла затерялся небольшой квадрат старых двухэтажных домов. Дома здесь стоят с конца 1960-х — начала 1970-х годов, три из них деревянные, просто отделанные кирпичом снаружи. Жители не знают ни о каких планах по сносу, официально им никто ничего не сообщал. Информацию о том, что в ближайшие пять лет их снесут, они узнали не от акимата, а от знакомого адвоката. «Близко ничего не говорили», — говорит пенсионерка Галина, одна из жительниц. Галина живет здесь с 1977 года, «здесь любила, здесь замуж вышла, здесь родились дети и уже внуки». За эти годы дом заметно «состарился»: крыша протекает, горячей воды нет, газ привозной, воду греют титанами. Акимат не помогает, все за свой счет. Когда затопило подвал в прошлом году, жильцы скидывались и сами вызывали машину. «А на что жаловаться, если никто этот вопрос не рассматривает? Как оставили нас, так и оставили», - пожимает плечами Галина.
Дом давно остался без управляющей компании. «Сначала был председатель, воровал, но хоть что-то делал. Потом пришла компания — деньги брала, ничего не делала», - говорит Галина. Теперь жильцы сами следят за домом. Переехать жительница была бы не против, но с условием: «Смотря какой край и какая квартира будет». Главное, чего жильцам не хватает — это балкон. Ни в одном из этих домов балконов нет вообще.
Еще один район Бензострой, или по-новому Береке, находится на окраине и отрезан от основной части города промышленной зоной с действующими и заброшенными предприятиями. Застраивать его начали около 10 лет назад, сейчас здесь живут порядка 20 тысяч человек, но район так и не стал по-настоящему обжитым. Строить здесь оказалось тоже непросто. Бывший аким СКО Кумар Аксакалов признал это открыто: «Мы сейчас несем огромные затраты, чтобы протянуть туда коммуникации, строим, а место болотистое. Надо было, конечно, выстраивать внутри города. Далеко за пределы города, тем более, в промышленную зону ходить было не надо».
Бензострой застраивали как новый район, но инфраструктура здесь за застройкой не успевает. Рядом с новыми домами нет достаточного количества парковочных мест, мусорных контейнеров и рекреационных зон (парки, скверы, скамейки во дворах). Также нет спортплощадок для детей и тротуаров. Вдобавок совсем рядом с жилыми домами стоит нефтебаза и склады газовых резервуаров. Forbes еще в 2021 году писал, что санитарная зона нефтебазы сокращена до 120 метров вместо положенных 1000 метров, то есть в 8 с лишним раз. Стоит ли напоминать, что программа реновации, по сути, все эти нюансы должна учитывать?
В некоторых городах к процессу реновации подошли совсем творчески. В Актобе при признании дома аварийным жильцам предлагают не переселение, а консультацию по получению ипотечного кредита в «Отбасы банке». В СМИ широко обсуждалась история из Актюбинской области, когда дом жительницы был признан аварийным, и акимат поставил её в очередь на жильё через банк. «Процедура получения жилья не распределяется через акимат», — прямо заявил аким села Сарыкобда Данияр Аппазов. Более того, по имеющимся данным, строительство нового жилья взамен аварийного возможно лишь при наличии спонсорских средств. На практике это означает, что при отсутствии программы реновации и ограниченном бюджете содержание аварийного жилья перекладывается на плечи самих жильцов.
Но этой женщине ещё хотя бы повезло. В областном центре по ул. Маресьева, 82, в нескольких сотнях метров от областного акимата, стоит общежитие. В феврале 2026 года здесь произошёл пожар из-за короткого замыкания. Дом не подключён к газу, жильцы готовят на электроплитках, что создаёт постоянную нагрузку на изношенные сети. Проводка восстанавливалась силами самих жильцов. Акимат предоставил лишь кабель и расходные материалы, сославшись на то, что повреждённые сети относятся к общему имуществу собственников. Расселять опасное жильё чиновники не планируют.